Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:35 

"Juxtaposition: Соприкосновение"

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
Оригинальное название: "Transformers: Juxtaposition"
автор: Vaeru
переводчик: Страж
бета: Kazuya H.
Разрешение на перевод получено.

Пролог.
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3. АЛИСА.

Морфеус:
Я вижу, что ты чувствуешь себя как Алиса, падающая в кроличью нору?

Нео: Можно и так сказать.
Морфеус: У тебя взгляд человека, который принимает то, что он видит, потому что он готовиться проснуться. Как ни странно, это недалеко от правды.
Матрица

Тебе надо быть осторожной. –
Эвилин вбила в калькулятор еще несколько чисел и нацарапала итоговую цифру в расходной книге. Нахмурившись, закопалась в старые банковские выписки.
– Я знаю, что ты не хочешь слушать, но это важно. Ты — Мы в опасности. –
Она вытащила очередную выписку и сравнила цифры с записями в книге. Вздохнув, вычеркнула одну строчку и снова потянулась к калькулятору.
От этих ребят жди беды. Да, я многого не помню, но я помню их. Ты должна меня послушать! –
Эвилин оторвалась от своих вычислений. Я это знала.
Что? –
Сейчас ты заставишь меня сделать что-нибудь странное, к примеру, укусить себя или выпрыгнуть в окно или принести новорожденных котят в жертву «Великим Древним», я права?
– …принести что в жертву кому?–
Знаешь, может быть, я не сумасшедшая. Эвилин задумчиво погрызла карандашный ластик. Может, ты моя муза, или один из тех странных голосов, что бывают у писателей. Мне нужно написать книгу. Не думаю, что кто-нибудь еще писал книги про одержимые машины.
Ей смутно показалось, что если бы у голоса были глаза, то он обязательно бы их закатил.
Я просто скажу «А я тебя предупреждал» сейчас, чтобы не надоедать тебе потом. Сойдет? –
Какой ты заботливый.
Она уже наполовину пересчитала цифры в итоговой колонке, когда свет, мигнув, погас; умиротворяющий гул домашней техники запнулся и затих.
— Черт.
Я не планировал использовать это так вот сразу, участливо сказал голос, но, пожалуй, «А я тебя предупреждал» тут как раз к месту». –

* * *

Новости день ото дня звучали все тоскливее. Самые разные представители общественности порицали местные энергокомпании за то, что они не могут решить проблему с постоянными аварийными отключениями. Местные больницы закупались дополнительными аварийными генераторами, чтобы хоть как-то приспособиться к перебоям с электричеством. Сообщали и о мерах, предпринимаемых после взрыва газопровода по дороге в промышленный район.
Вы, люди, самые тупые создания, каких я встречал, кисло проныл голос. Неудивительно, что вы не додумались до путешествия на свехрсветовых скоростях. –
Эвилин закатила глаза. Мы изобрели шоколад. Мы непобедимы.
Внезапная эпидемия отключений и взрывов распространяется по твоему городу, и тебе не кажется, что это слегка странно? –
Я смотрю телевизор — против воли, хочу заметить — вместе с плодом моего воображения, который думает, что он дух машины, которая практически отправила меня на тот свет. Что именно я должна считать «странным»?
Что бы ты там ни думала о своей психике, я дело говорю. –
Твое нахальство просто изумительно. Ты ноешь круглыми сутками семь дней в неделю, и мне уже почти хочется выпить лишнюю таблетку чтобы это прекратилось.
Как будто ты раньше мне так не угрожала. Голос фыркнул. Да пожалуйста. Таблетки нифига тебе не помогают, ты только перестаешь от них соображать. И тебя начинает мутить. И если уж на то пошло, я тоже начинаю тормозить и меня тоже тянет блевать... что никогда не случалось со мной до всей этой неразберихи, спасибо тебе большое. –
Главное, ты затыкаешься. Она потерла глава и взглянула на часы на панели видеомагнитофона — без десяти минут одиннадцать. Так, на сегодня хватит. Она достала телевизионный пульт с бокового столик. Пора идти спать.
На экране появилась репортерша, стоящая где-то в промышленном районе Мэйсон-сити, за ее спиной была видна развороченная улица, усеянная металлическими деталями и осколками стекла; на заднем плане суетились полицейские.
...место происшествия, обнаруженное сегодня утром недалеко от перерабатывающего завода в Бомонте...
Камера начала показывать панораму места, и Эвилин выключила телевизор. Экран моргнул и погас.
Голос рявкнул:
Включи обратно! –
Эвилин задохнулась от боли, прострелившей виски и уронила пульт на пол, схватившись за голову, упершись взглядом в темно-бежевый ковер.
— ... что?
Сейчас же! –
Покалывание начало растекаться от головы вниз по шее, по плечу, и ее рука задвигалась, подхватив с пола пульт и включив телевизор обратно. То же покалывание обожгло шею, и она обнаружила, что тупо смотрит в экран.
Секундой позже голос задумчиво пробормотал:
– ... значит, их теперь трое. –
На экране появилось изображение черной спортивной машины, буквально разодранной в клочья. Серебристые внутренности были смяты до неузнаваемости и разбросаны по всей улице, целые куски обшивки отсутствовали. Лужи жидкости растекались от остова, смешиваясь с пожарной пеной. От шин остались одни лохмотья, а одной вообще не было. Те куски, что все еще оставались прикрепленными к машине, были помяты, изломаны и вообще невосстановимо испорчены. На разорванном надвое капоте были такие же странные вмятины, что она видела на прошлой неделе в школьной автомастерской.
Половина знакомого фиолетового знака ясно виднелась на покореженном металле.
Праймус, произнес голос с восхищением. Кое-кто очень, очень недоволен. –
Покалывание отступило, и Эвилин грузно осела на диван, тяжело дыша. Моргнула, безмолвно уставившись на собственную руку. Подвигала ею туда-сюда и, дрожа, закрыла глаза.
Эй... –
Нерешительно. Заинтересованно. Обеспокоенно.
Эвилин яростно тряхнула головой и встала, швырнув пульт на пол. Оставив за спиной включенный телевизор, она кинулась в ванную.
Эй. Эй-эй-эй! Ты чего? –
Дверца шкафчика с медикаментами протестующе скрипнула, распахнувшись. Аккуратные ряды бутылок с аспирином, противоаллергическими препаратами, антацидами, витаминами и травяными сборами с громким стуком полетели в раковину и на пол, когда она сдвинула их в сторону, потянувшись за невзрачной маленькой ярко-оранжевой с белой крышкой баночкой с наклеенным рецептом, что стояла в глубине. Дрожащими руками она вытащила ее на свет.
В дозировке было указано — одна таблетка каждые шесть часов. Она взяла две.
Эй! Голос встревожился. Успокойся! Я извиняюсь, хорошо? –
Она ухватилась за столешницу, чтобы устоять на ногах. Желудок скрутило, сердце билось, словно птица в клетке. Горло сдавило спазмом, дыхание рывками вырывалось из груди, в глазах стояла резь. В зеркале перед ней отражалась бледная, словно призрак, женщина.
Я же не знал... –
Оставив в ванной беспорядок, она, не потрудившись раздеться, залезла в постель. Одеяло были холодным, и она натянула до подбородка еще и теплый плед, а потом и совсем укрылась с головой, сворачиваясь калачиком.
Я не знал, что могу делать... так... –
Желудок запекло, когда лекарство начало рассасываться, и все предметы перед глазами поплыли по краям, размываясь в мягкой неясной бесформенности. Дрожь перетекла в легкий озноб и вскоре сменилась оцепенением. Что-то горячее скользнуло по лицу на подушку, но беспокоиться об этом сил не осталось.
Извини... –

* * *

Кому:
Эвилин М. Хьюз, четверг, 10 сентября 2009 года, 15:41:55-0400
Тема письма: Я же вам говорил!
От кого: Мигель Альварес
Professora,
Поглядите, я же говорил вам, что были фотографии!
М
P.S. Вы все еще не в курсе, когда возвращаетесь? Ричардсон продолжает путать фонемы и аллофоны, чем сводит нас с ума. o.O;
Вложение – Файлы:
(1.9MB)
Проверить и сохранить

Письмо было трехдневной давности.
Эвилин разглядывала прикрепленную к письму ссылку. Курсор переместился на нее, и появилась маленькая белая рука. Зажмурившись, она нажала тач-пад.
Глубоко вдохнув, она загрузила файл и отправила его на распаковку. В новом файле оказалось восемь фотографий, она открыла их в слайд-шоу и прокрутила вниз.
Фотографии были разного размера и качества и явно были взяты из разных источников. У некоторых, сделанных с высокого ракурса, в углу была проставлена дата — похоже, снимки с камер на светофорах. Остальные были сделаны с улицы, на всех, кроме одной, было что-то на переднем плане, и лишь мельком захвачена машина.
Все они выглядели просто отлично. И все были черными. Все с тонированными стеклами. И у всех капот был украшен тем самым фиолетовым знаком.
Она внимательно рассмотрела фотографии. Она мало что понимала в машинах, но и то могла сказать, что на картинках всего было пять моделей... и одна совпадала с машиной, что она повстречала у школы.
Хотя, если исключить тот капот из школьной автомастерской и ту кучу мусора из телевизионного репортажа, то получается, что их теперь только... три...
Ей припомнилось, что сказал голос: «...значит, их теперь трое.»
Она откинулась в кресле и выключила свой лэптоп.
Я проваливаюсь в кроличью нору, подумала она и тихо хихикнула.

* * *

— Синичка, ты грустная, словно бобер в брекетах. Что стряслось?
Стакан с янтарной жидкостью появился у нее перед носом. Эвилин встрепенулась, и моргнув, посмотрела на женщину напротив.
— Что?
Ее собеседница ухмыльнулась.
— Когда человек так грустит, ему просто необходимо как следует выпить.
Эвилин посмотрела на выпивку и отодвинула ее в сторону.
— Мне нельзя, Джейми. Врач запретил.
— Врач? — озадаченно посмотрела вторая женщина. — Какой врач?
— Я принимаю лекарства. Ничего особенного, — заверила она. — Последствия аварии.
— Ага. Как скажешь, Синичка.
Бар был практически пуст. Пара человек сидела у барной стойки, и еще несколько в углу играли в бильярд. Музыкальный автомат наигрывал какую-то мягкую и неторопливую песню в стиле кантри, которая, очевидно, больше всего подходила по настроению к обстановке. Эвилин с подругой выбрали место рядом с большим окном, открывающим вид на улицы центрального Мэйсона, расцвеченные красно-оранжевым вечерним солнцем.
— Спасибо за ужин, Джейми, — наконец сказала Эвилин. — Я в последнее время вроде как отдалилась от всех, верно?
— Еще чуток дальше, и ты оказалась бы в Китае. Что тебя гложет? Две недели назад ты была в порядке.
Что меня гложет? Я словно попала в Матрицу, вот что.
— Я просто устала от безделья. Нельзя же вечно быть в отпуске.
Собеседница заломила бровь.
— Давай ты подменишь меня в школе, а я на неделю-другую смотаюсь в отпуск.
— Ты даже не представляешь, как это заманчиво, — Эвилин снова уставилась в свой стакан. Уже почти седьмой час, и я могла бы уехать вместе с Джейми... Желудок скрутило, и она хмуро отвернулась от соблазнительного алкоголя. Ну и ладно.
— У тебя что-то со слухом, Синичка?
Эвилин замерла, поняв, что опять трет уши, и промычала что-то вроде «нет, ничего», и, старательно избегая обеспокоенного взгляда подруги, выглянула в окно.
Снаружи была припаркована черная машина, не более чем в паре метров от того места, где они сидели, и с капота на нее жадно скалилось фиолетовое лицо.
— ...ви? Эви? Что на тебя нашло?
— Как долго эта машина тут стоит?
— Что? Дьявол, а мне-то откуда знать? Черт подери, у тебя проблемы?
— Н-н-нет, никаких проблем, — Эвилин решительно потянулась к выпивке.

* * *

Когда они вышли из бара, черная машина уже исчезла.
— Где ты припарковалась? — спросила Джейми, оглядывая ночную улицу с осмотрительностью бывалого горожанина. — Могу подкинуть, моя машина чуть дальше по улице.
Эвилин улыбнулась.
— Все в порядке. Я выпила всего один бокал.
— Я заметила, мисс Мне-Доктор-Запретил, — женщина закатила глаза. — Выразить не могу, как меня успокаивает тот факт, что ты решила поступать не в медицинский колледж, а туда, где не надо отвечать за чужие жизни.
— Рада, что угодила.
— Хм, — Джейми вытащила из сумки внушительный узел из ключей, цепочек-брелоков, мини-карт и зажимов, и, наконец, зазвенела ключами от машины. Эвилин в ужасе вытаращилась.
— Ты что, копишь этот хлам еще со школы?
— Синичка, никогда не знаешь, что может пригодится.
— Я могу открыть дверь в квартиру как ключом, так и тараном, но предпочту то, что полегче.
— Смешная какая, — Джейми обняла ее и чмокнула в щеку. — Уверена, что тебя не надо подвезти?
— Все будет нормально, моя машина всего в квартале отсюда.

* * *

Надо было пойти с Джейми.
Моргающий свет уличных фонарей раскрашивал тротуар оранжевыми и черными кляксами, посверкивая на разбитых бутылках и металлическом мусоре. Холодные сквозняки гуляли по переулкам, шурша мусорными мешками и старыми газетами и гоняя их по бетонному покрытию. Улица была пустынна, не видно было даже крадущихся в тени бродячих кошек.
Эвилин поплотнее запахнула пальто и согнулась под напором ветра, споткнувшись, когда тот запутал ей юбку. Волосы лезли в глаза, и она безуспешно попыталась сдуть их обратно, не желая вынимать руки из теплых карманов.
Она завернула за последний угол на пути к не такой уж и близкой парковке и опасливо остановилась, увидев, что все фонари, кроме самого дальнего, не работают.
Под ним одиноко стояла ее машина. Вытащив из кармана ключи, она шагнула вперед. Волоски на шее встали дыбом.
В ушах снова зазвенело.
Из густой тени в дальнем углу парковки раздалось басовитое урчание мощного мотора, и слабый оранжевый отблеск мелькнул на сверкающей черной поверхности, когда машина плавно выкатилась из своего укрытия, прокралась через парковку и остановилась между Эвилин и ее автомобилем. Даже густая тень не могла скрыть знакомый знак на капоте.
Эвилин судорожно сглотнула ком в горле.
... Думаю, теперь понятно, куда она подевалась...
Зажав в трясущихся руках позвякивающие ключи так, что побелели костяшки, она шагнула вперед, обходя машину сзади. Машина плавно откатилась назад и снова остановилась на ее пути.
Желудок в животе скатился на пару дюймов ниже, а сердце подскочило к самому горлу. Звон в ушах стал громче, чем когда-либо, и Эвилин рефлекторно отступила на пару шагов назад, прижав к груди сумку, словно щит.
Машина повернула и покатилась следом, гладкая и блестящая, урчание мотора превратилось в хищный рык. С капота на нее щерилось лицо.
Этого не может быть. Это просто ребята из какой-нибудь банды. Одержимых машин не бывает...
Пятясь от машины, она запнулась о неровность на бетонке, оступилась и упала назад с громким вскриком. Машина подкралась ближе, неуклонно надвигаясь бампером до тех пор, пока Эвилин, неуклюже отползая и обдирая руки о тротуар, не начала чувствовать тепло от мотора.
О, боже. Боже, боже, боже, боже. Это сон. Пожалуйста, пусть это будет сон. Я в больнице, я в психушке, я потеряла сознание где-то, где-то, только не тут...
А потом... потом машина начала искажаться.
Эвилин в замешательстве смотрела, как все передвигается и складывается; панели переворачивались, сдвигались детали, скрежетал металл и трещали соединения, и все перекрывал электронный скрип, от которого волосы вставали дыбом.
У машины были глаза, красные глаза, свирепо уставившиеся на нее, и это больше была не машина: над ней, в тусклом свете городских фонарей, склонилось бесформенное что-то.
А потом это что-то заговорило рокочущим и скрежещущим, как наждак, голосом, таким громким, что в ушах зазвенело еще сильнее.
Где Ключ?
Кто-нибудь...
...помогите...
Голос впервые за несколько дней шевельнулся на задворках разума, и он был в бешенстве.
Вот это, произнес он, я и имел в виду, когда говорил, что «А я тебя предупреждал».

Глава 4. БЕДЫ
 
— Везение моя фамилия, — буркнул Ринсвинд. — А звать меня, кстати, Не.
«Интересные времена», Терри Пратчет.
 
– Эта планета такая... пестрая. –
Эвилин поплотнее закуталась в тонкий больничный халат, поджав ноги в тапочках под скамейку, и сосредоточилась на солнечном тепле, что боролось с утренней прохладой. Сад был расположен во дворе посередине больницы в окружении стен из стекла, стали и бетона — яркое цветное пятно анютиных глазок и нарциссов, обрамляющее несколько дорожек; их затеняли белые ветви цветущего кизила. В нескольких шагах дальше по тропинке, рядом с дверью из стекла и металла, что вела обратно в надоевшие Эвилин стерильные застенки,стоял санитар.
Ты никогда не видел цветы? - удивилась она. Пожалуй, нездорово было хоть как-то отзываться на этот голос, но какая разница – больше тут ни с кем не поговоришь, а если и поговоришь, то только на медицинском жаргоне. К тому же, голос мог быть вполне интересным собеседником, если его умаслить.
– Нет. На моей планете нет органики. –
Так значит, ты машина-пришелец. Эвилин слегка усмехнулась про себя, отвернувшись, чтобы спрятать выражение лица от своего надзирателя.
– Мех, сказал голос. Я мех, и мы глайдеры, а не «машины». –
Ути, какие мы недотроги, ответила она. Ребра запротестовали, когда она наклонилась вперед, отщипнула росистый бутон и принялась вертеть его в пальцах. Капельки воды упали ей на кисть, уколов холодом, и по спине побежали мурашки. Мех? То есть... робот? Ты что, машина-оборотень? Робот-пришелец днем, машина ночью?
– Не... не совсем. Мы меняемся, когда захотим. –
Машина-трансформер. Она дотронулась до золотисто-фиолетовых лепестков. Машина-трансформер, да еще и пришелец из далекой, далекой галактики... Она тихонько хихикнула, превратив смешок в легкий кашель, когда санитар посмотрел в ее сторону.
– Что тут такого смешного? –
Санитар с дежурной улыбкой на лице направился к ней. Переменка закончилась. Эвилин бережно спрятала цветок в ладони, все еще улыбаясь про себя.
Неудивительно, что ты не знаешь, что такое светофор.
 
* * *
Рука и ребра болели, голова раскалывалась.
— Шлак, где этот глюк? Схватил и удрал, все просто.
— Остынь, Торк. Это же Блокейд. Он, наверно, заблудился.
— С этим бешеным ботом неподалеку? Даже этот тупоголовый не стал бы так рисковать.
Она осторожно приоткрыла глаза и обнаружила, что смотрит в шершавую неровную серость; пошевелившись, она решила, что это бетон, и она довольно долго лежала на нем, прижавшись щекой. Было тяжело глотать. Она судорожно вздрогнула. Было очень, очень холодно.
– Наконец-то проснулась, шлак тебя побери. –
Ноги странно заледенели.
Я... моя обувь?
— Надо было сразу погрузить чертова хлюпика на корабль. И никаких пряток на свалках.
— И куда его там девать?
— На гауптвахту, Оффбит. Куда еще сажать пленников?
— Чувак, решетка слишком редкая. Там достаточно места, чтобы пролезла турбо-крыса, не говоря уже о маленьком тощем белковом.
– Ты уже перезагрузилась? –
Туфель нет... Я же была в туфлях... когда...
— Что не так, Синичка?
Она снова моргнула, и в глаза немного прояснилось. В ушах стоял звон тысяч колоколов, они звенели и звенели, вызывая новую волну головокружения.
Джейми.
На шее что-то висело. Что-то очень тяжелое и холодное было крепко обернуто вокруг шеи, и опасно сдавливало горло всякий раз, когда она пыталась сглотнуть. Она пошевелила рукой, проведя холодными пальцами по неровному бетону, и прикоснулась к чему-то круглому и железному — что-то вроде трубы пару дюймов в диаметре.
– Это и есть труба, тормоз. Кусок трубы. Они тебе весь процессор вышибли? –
Труба? Труба... Бар? Бар, Джейми. Синичка. Глупость какая, я не птица. Выпивка... нельзя. Лекарства. Пилюли от голоса... голоса?
Голос?
Что-то вроде вздоха.
– Да, я тут. –
Тут?
Она перевела взгляд дальше. Вокруг на многие метры простирался бетон, упираясь в скрытые в тени стены. Взгляд скользнул вверх и уперся в ряд разбитых грязных окон, через которые снаружи лился дневной свет. В воздухе кружилась пыль, золотясь в пробивающихся лучах. С потолка, что терялся в тени, свисали цепи, блоки и прочее оборудование.
Высоко, пришла в голову первая мысль. Гараж?
– Склад, уточнил голос. Шлаково большой склад. Снова вздох. Праймус, по-моему, они ее сломали. –
— Он точно включит комм. Я так и знал.
— Даже Блокейд не такой дурак.
— Готов спорить на свою порцию энергона?
В обширном помещении раздался мягкий густой смех.
— Я тоже не дурак, Ти.
Эвилин пошевелилась, попытавшись перенести вес на здоровую руку и облегчить давление на больную; шрамы отозвались внезапной болью. Она тихонько охнула, дернулась, но ей удалось лишь перекатиться на спину. Что-то громко звякнуло при движении, и она обнаружила, что упирается плечом во что-то тонкое и бугристое.
– Молодец, дурная твоя голова. –
Эвилин ошеломленно обернулась. От нее по цементному полу тянулась длинная цепь, дальним концом прикрепленная к железной опорной балке, вмонтированной в пол. Цепь была обернута вокруг и завязана на узел, а поверх нее находились, по-видимому... ноги?
Большие ноги, подумала она.
Одна пара ног была черно-красная, другая — черно-белая. Взгляд переместился выше. Ноги переходили в бедра, бедра — в талии, а талии — в грудные клетки. Каждая была странной формы, широкая и квадратная, и, казалось, находилась очень, очень высоко. И в центре каждой неясно виднелся фиолетовый треугольник.
Тревога кольнула шею и растеклась дальше по всему телу, и две фиолетовые кляксы сложились в фиолетовые лица, взирающие на нее сверху вниз...
У тебя что-то со слухом, Синичка?
Как долго эта машина тут стоит?
Что на тебя нашло?
...всего в квартале... Все будет нормально.
Где Ключ?
Два гиганта уставились на нее. У одного не было ни рта, ни носа, а глаза были закрыты светящимся красным визором. Второй мерзко улыбнулся, рубиновые глаза вспыхнули ярче.
— Оно в онлайне.
Внезапно Эвилин очень четко ощутила, что проснулась.
 
* * *
Бетонный пол под ней завибрировал, когда черно-красный гигант, который с лицом и глазами, сделал два больших шага в ее направлении. Эвилин попыталась отползти, цепь билась и звенела о цемент, рука горела, а шею болезненно сжало, когда холодный металл вокруг горла дернулся, цепь натянулась. Она обернулась в изумлении, желудок взбунтовался.
Поводок!
Гигант засмеялся, грубый хохот резанул по ушам, заставил съежиться на полу, смотря вверх, вверх, вверх на чудище.
Я в психушке. Я валяюсь без сознания в какой-то чертовой психушке, а меня накормили каким-то таблетками. Это у меня такие приходы, скоро придет
медсестра поменять мне пеленки и убедится, что у меня не появилось пролежней, как у дяди Рэндала...

– Не могла бы ты заткнуться? Это не шлаков сон! –
Гигант скрестил свои угловатые руки на широкой груди, наклонил голову и уставился на нее:
— Как тебе обстановка? Ваша раса хорошо знает, как держать низшие виды в узде, правда?
Гигант опустился на одно колено; при движении внутри него что-то зашумело и зажужжало. Громадная черная рука потянулась и нависла над ней, закрыв обзор, и она, дрожа, вжалась в пол и зажмурилась. Странный пронзительный всхлип отдался эхом в пустом здании; горло обожгло
покалывание, и звук прекратился.
– Тише, произнес голос, звуча одновременно спокойно, уверенно и напряженно. Успокойся. Если бы они хотели тебя убить, убили бы уже десять раз. –
Что-то тяжелое, твердое и неожиданно теплое обхватило ее тело и подняло вертикально; босые ноги шаркнули по бетону и повисли; брякнула цепь. Ее руки выставили вперед, как у ребенка, которого подхватил взрослый. Вибрация отдалась через металл в ее тело, когда гигант снова захохотал.
— Оффбит, кажется, оно от меня не в восторге?
Жужжание, гудение и скрежетание усилилось, и ее оторвали от пола; воздух ударил в лицо и растрепал волосы; желудок улетел куда-то вниз. Цепь звенела от каждого движения, давя весом на шею.
...
Что-то тупое и металлическое ткнулось ей в щеку, и глаза сами собой распахнулись. Она обнаружила, что смотрит на палец, длиной и толщиной не уступающий ее руке. По ту сторону пальца в опасной близости на нее пялилось лицо гиганта.
— Давай, хлюпик. Скажи «привет».
— Торк, отпусти беднягу. Ты его до отказа топливного насоса доведешь.
— Ты скучный.
Звон в ушах усилился до пронзительного визга, почти достигнув нормального слухового уровня; хватка вокруг ее тела усилилась, перебив дыхание, а сердце в панике забилось где-то в горле. Темные металлические губы раздвинулось, открывая во рту гиганта похожие на зубы пластины белого металла.
— Торк! — вторая рука с громким лязгом схватила гиганта за кисть, и черно-красный гигант оскалился на черно-белого.
— Отвали, Бит.
— Если ты его уморишь, это твой бампер окажется в плавильном котле.
— Да на что оно нам сдалось? Нам нужен только Ключ. Достанем его и сваливаем. Въезжаешь?
— Ты даже не в курсах, у него ли Ключ. Это всего лишь тварюшка со странным энергосигналом. Положи обратно.
Эвилин уставилась на обоих гигантов. Рот черно-красного робота насмешливо искривился, потом он прищурился и ухмыльнулся.
— Ладно, — сказал он и разжал руки.
Из горла вырвался вопль ужаса от внезапного чувства невесомости, но едва Эвилин начала падать, как ее поймала вторая пара рук.
— Предсказуемо, Ти.
В этот раз ее не стали хватать поперек тела. Вместо этого, черно-белый гигант держал ее, свернувшуюся, на ладони, прикрыв второй рукой словно щитом.
Черно-красный издал презрительный звук.
— Ну и ладно. Все равно подохнет на обратном пути.
Эвилин затрясло еще сильнее, дыхание вырывалось неровной икотой. Она прижала руки к взбунтовавшемуся животу, сжавшись так, что лоб прижался к коленям. Цепь соскользнула с плеч и с громким звоном упала гиганту на ладонь.
– Дыши. Просто дыши. Все будет в порядке. –
Не будет. Не будет ничего в порядке, не будет, ничего, не в порядке...
— Ну, по крайней мере, я буду о нем заботиться, — воздух шевельнулся, как будто что-то большое переместилось над ней; внезапно что-то надавило ей на шею. — Ну-ка, не дергайся.
Сил хватило только на задавленный писк; давление вокруг шеи сдвинулось, усилилось и исчезло на совсем, металл звякнул о ладонь, и под весом цепи ошейник перекатился через край и загремел далеко внизу.
Она потянулась осторожно потереть горло. Кожа болела и была вся в синяках. Сглотнув комок, она почувствовала дурноту.
— Если оно сбежит, ловить будешь сам.
— Как скажешь, Ти, — что-то коснулось ее спины между лопаток и скользнуло дальше вниз по позвоночнику. Потом еще раз, и еще. — Ти, ты глюк-переросток, напугал его до отказа процессора.
— Ты всегда был слишком мягким, Оффбит. Хочешь забрать его себе? Поставишь ему клеточку рядом со своей платформой?
— Может, устрою ему уютный уголок, — пошутил великан. — Белковые едят энергон? Я бы отдавал ему остатки.
Я не домашний зверек, подумала Эвилин; остатки гордости проснулись глубоко-глубоко под слоями страха и паники, что туманили ей разум.
– И не будешь им. –
Поглаживание прекратилось и что-то легко накрыло ее спину, словно робот прикрыл ее рукой. Она закрыла глаза.
— Ти, тебе это не понравится.
— Хлюпик помер?
— Нет. Блокейд только что вышел на связь. Он в четверти мили отсюда.
— ...Шлак. Шлаков глюк, — серия громкого треска и лязганья разнеслась эхом по зданию, звук передернутого затвора многократно отразился от стен, но Эвилин не рискнула посмотреть. — Он же должен знать, что означает сохранять радиомолчание. Если тот психобот его не убьет, его убью я.
Черно-белый гигант погладил Эвилин по спине, словно пожилая леди, успокаивающая встревоженную кошку.
— Не теряй голову, Ти. Нас двое на одного. А если Блокейд вернется в целости, то трое на одного.
— Ты сам видел, что этот псих сотворил с Динамо. Ты действительно хочешь увидеть его в деле?
— Не особо.
На складе воцарилась тишина, изредка нарушаемая только гудением, жужжанием и скрежетанием, когда один из великанов двигался. Эвилин открыла глаза и уставилась на толстые черные пальцы, что сжимались вокруг нее. Секунды шли, превращаясь в минуты; молчал даже голос.
Издали приблизился грохочущий гул мотора, захрустел гравий. Просигналил клаксон, и голос снаружи сказал:
— Эй, парни! Я все достал. Вы не поверите, какой в городе траффияк.
Тишина. Два великана замерли, и вместе с ними и Эвилин.
Шаги. Тяжелые медленные шаги, все ближе и ближе, сначала прохрустели по гравию, потом глухо протоптали то ли по траве, то ли по грязи, вторя ударам сердца Эвилин.
Снаружи донесся отчетливый звук взведенного оружия.
Рука черно-белого великана сжалась вокруг Эвилин. Черно-красный успел только яростно прошипеть «шлак», и мир взорвался яркой вспышкой и обжигающим жаром.

Глава 5. ШОК

— Кто говорит про панику? — воскликнул Артур. — Это просто культурный шок. Вот когда я осмотрюсь, как следует, вникну в обстановку, сориентируюсь — вот тогда начнется паника.
«Автостопом по Галактике», Д. Адамс.

Голос ругался громко и изощренно, и это единственное, что слышала Эвилин, кроме звона в ушах и приглушенных свистящих раскатов, которые заглушал испуганный грохот ее сердца. Ноги болтались в воздухе, она лежала на животе, ухватившись за черный палец, сжимая хватку с каждым рывком и взмахом гигантской руки. Дым и пыль клубились в воздухе, запах озона и гари забился в горло; где-то высоко сбоку она видела другую руку великана с огромной пушкой, что стреляла вспышками красного огня.
Рука великана снова дернулась, мир завертелся в диком калейдоскопе из подсвеченного дыма, пестрых теней и огней фейерверка, и Эвилин почувствовала, что все больше и больше соскальзывает с металлической ладони. Она попыталась зацепиться за гладкий металл, но тут рука переместилась и наклонилась, и Эвилин обнаружила, что зажата между ладонью и грудью гиганта, прямо напротив фиолетового символа.
Звук вернулся, и мир снова принялся дрожать и крениться, рев огня и пушек перекрыл лязгающий звук, когда великан сделал несколько шагов назад и вбок.
Вдали в дыму появилась фигура и подняла что-то похожее на гибрид ружья и гранатомета.
— Как он оказался здесь так быстро, ржа его раздери? — проорал черно-красный гигант, перемежая слова с оглушающим грохотом, что сопровождали каждый разряд оружейного белого пламени. Вне поля зрения что-то взорвалось, разметав вокруг куски металла и крошки бетона, со звоном отскочившие от черно-белого великана и впившиеся Эвилин в кожу.
Над головой застонало и вскрикнуло, и все вокруг Эвилин наклонилось и закрутилось, когда гигант качнулся вперед, пригибаясь. Оглушительный скрежет металла о металл разорвал воздух, ужасный удар сотряс корпус великана, отдавшись во всем теле Эвилин. Гигант резко пошатнулся, упал на одно колено, и скрученная дымящаяся двутавровая балка соскользнула с его плеча. Перед глазами, на расстоянии не более десяти футов , замаячил закопченный, засыпанный обломками и кусками щебня пол.
Великан издал звук , похожий на рычание.
— Вот не было веселья больше с тех пор, как Праймус придумал сверхзаряженное, — пробормотал он.
Его хватка ослабла , и Эвилин крепче вцепилась за указательный палец гиганта. Кажется, меня сейчас вытошнит.
Не время сейчас, – ответил голос; в глазах помутнело, затем прояснилось, когда волна покалывания ужасно неприятно прошлась по всему телу, и тело, без ее ведома, дернулось и изогнулось, выскользнув из великанской хватки, и полетело вниз.
Что...
Бедро и рука громко запротестовали, когда она смягчила свое приземление перекатом, но вместо того, чтобы лежать пластом на земле и стонать от боли, она неуклюже поднялась и побежала. Сверху гигант выкрикнул что-то непонятное, но тело само собой метнулось вбок, когда громадная черная рука пронеслась за спиной, явно намереваясь ее схватить.
...за черт?
Одна из складских стен оказалась почти что снесена, в зияющую дыру могли проехать рядком три трактора. Солнечный свет прорывался сквозь отверстие, превращая дым в ослепительно белый ореол, контрастируя с красными и черными сполохами взрывов. Ноги Эвилин несли ее к свету, виляя среди осколков цемента и языков пламени, развороченного дерева и кусков щебня. Подошвы запекло от боли, когда она наступила на обломки и неровные куски бетона, и она сразу же запнулась в тщетной попытке остановиться.
Прекрати сопротивляться! огрызнулся голос. Ноги вновь продолжили путь. Это не так уж и легко. Как вам удается сохранять равновесия на этих тощих штуках? –
Где-то сзади и сбоку послышался голос черно-красного:
— Бит, что ты там... Ты его упустил?
— Заткнись, Торк!
Ты... Воздух вырывался из легких резкими рывками. Глаза скосились без ее ведома, сфокусировавшись на препятствиях, неестественные вспышки огня проносились над головой, как будто она смотрела странный ракурс в кино .Что ты делаешь?
– Убегаю? –
Сзади доносился грохот шагов, один гигантский на три ее шага.
Но... но... это мое тело! глупо возразила Эвилин. Зудящее покалывание распространилось сплошняком с головы до пят, доводя до белого каления.
– Ну, ничего не поделаешь! –
Она упала на четвереньки, и что-то большое пролетело над головой. Великан выплюнул что-то похожее на ругательство, но она снова вскочила и рванула вперед.
Не сюда! «завопила» она, приближаясь к яркому провалу в стене. Белые сполохи выстрелов черно-красного гиганта и сверкающие разряды зеленого пламени откуда-то снаружи тучами проносились сквозь разлом, разрывая воздух какофонией из визга, шипения и взрывов.
Спокойно. Она перепрыгнула упавший с потолка лист металла. Бедро превратилось в комок оголенных нервов, боль разлилась по всех ноге и начала отдаваться в бок. Ноги горели, пульсируя в такт ударам сердца. Они целятся слишком высоко, чтобы попасть в нас. –
Знаешь , что такое «сопутствующие потери»?
Плотно затянутый полосами серого дыма проем маячил впереди.
— Лови! Бит, ты глюк, лови!
Свет ударил в глаза, словно перед ней открылся портал в другой мир, но что-то внезапно его заслонило, и тело отшатнулось при виде ног третьего гиганта; она, распахнув глаза, смотрела, как одна из этих ног неумолимо движется на нее.
Шлак! — чужой хриплый вопль вырвался из горла.
Черно-белый вихрь врезался в третьего великана, вынудив того сделать несколько тяжелых неверных шагов назад, прочь от здания. Дым завертелся вокруг двух фигур. Третий на голову возвышался над черно-белым противником. Движением, которое, по мнению Эвилин, было физически невозможно, больший великан вздернул противника и отшвырнул его в сторону. Земля вздрогнула от удара, но Эвилин снова неловко двинулась вперед.
Тело рвануло вперед, мимо последних обломков и неровных краев досок, что когда-то были стеной. Угодив руками в припорошенную гравием траву, ее тело изогнулось, перекатываясь; небо, земля и дым закрутились в тошнотворном калейдоскопе, камни впились в бок, в ноги, в спину, и она замерла в ссохшейся траве, задыхаясь холодным и пахнущим дымом воздухом.
Ой...
Болело все, множество синяков и порезов соперничали с безумной болью в бедре, в руке и в ступнях. Поверх всего этого оставалось колющее ощущение, но она перекатилась, встала и умудрилась сделать несколько неверных шагов вперед. И сразу же наткнулась на блестящую черную спортивную машину. Эвилин замерла, как вкопанная, уставившись на тонкий металлический шест, аккуратно воткнутый точно посреди скалящегося фиолетового знака. Розовые и голубые потеки заляпали все вокруг, и стекали лужами вокруг колес.
Тупая башка Блокэйд, догадался голос. Прямо в кортекс. –
Эвилин помотала головой ; опаленные грязные волосы болтались вокруг лица. Перед ней простирался дикий лес, за спиной возвышался склад, старая разбитая дорога вела куда-то влево, мимо второго склада, поменьше. Она обернулась, и ей на глаза попался третий великан, направляющийся к лежащему черно-белому гиганту. Солнечный свет играл на желтом и черном металле; на шлеме по бокам виднелись две выступающие, словно рога, детали.
— Я вас разорву, десептиконы! — прорычал гигант.
Волна покалывания схлынула, как будто ее и не было, и она сломанной марионеткой упала на колени.
– ... Санни... –
Эвилин мотнула головой и мимолетно подивилась, что в состоянии это сделать. Попыталась встать, но из-за слабости в ногах снова упала, болезненно всхлипнув. Движение привлекло ее внимание, она подняла взгляд и увидела, как черно-красный великан выскочил из здания. Она начала пятиться, отползая по гравию, но великан не стал оборачиваться ; вместо этого он взял на прицел желтого гиганта.
Внутри черепа что-то словно взорвалось, в глазах замелькали звездочки, и она услышала, как кто-то орет ее голосом:
— САННИ!
Воздух разорвало оглушительным «бам!», за которым последовал еще более громкий взрыв, и затем раздался самый ужасный и пронзительный вопль, какой Эвилин когда-либо слышала. В глазах прояснилось.
Желтый великан стоял невредимый... за покореженной фигурой черно-белого гиганта, что стоял на коленях и зажимал истекающую розовой жидкостью и сыплющую искрами дыру в боку. Красный визор неровно мерцал и вспыхивал.
Черно-красный застыл. Перевел взгляд с поверженного товарища на проткнутую машину, затем на смертельно неподвижного желтого, который все еще держал свое оружие.
Черно-красный отступил на шаг.
Затем еще на шаг.
С рычанием и проклятиями великан повернулся и прыжком бросился прочь. В полете его тело исказилось, раздался знакомый механический звук, и грязная перепачканная машина приземлилась на дороге и рванула вдаль.
С другой стороны раздалось гудение и скрип, и Эвилин, обернувшись, успела увидеть , как черно-белый робот, шатаясь и почти падая, убегает вслед за товарищем. Споткнувшись и упав на колени, он судорожно трансформировался, и вскоре вторая черная машина, нездорово взревывая мотором и оставляя за собой шлейф дыма, умчалась следом за первой.
Воцарилась странная тишина, не тишина вовсе. Склад скрипел и стонал, дерево трещало, корежился металл, небольшие языки пламени весело потрескивали вокруг внушительного пролома в стене. Издалека приближались знакомые завывания полицейских и пожарных сирен.
А гораздо ближе негромкое механическое гудение заглушало звон в ушах; Эвилин обернулась взглянуть на оставшегося великана. Тот стоял, не двигаясь, и ее сердце на мгновение замерло, когда она поняла, что бледный, серебристо-голубой взгляд устремлен на нее.
В горле закололо.
— Шлак, ну и почему так долго?
Она, распахнув глаза, поспешила захлопнуть рот грязной рукой. Пристальный взгляд великана превратился во что-то больше похожее на пристальный оскал. Он шагнул к ней, сотрясая землю.
Ты что творишь? Ты свихнулся?
– Это мой брат. –
Твой кто?
Иголки снова закололи тело, и рука оторвалась ото рта. Боль прострелила ноги, когда она выпрямилась. Руки сами собой уперлись в бока, тело приняло решительно-самоуверенную позу; голова задиралась все выше и выше по мере того, как гигант приближался.
О... черт... возьми...
Она едва доставала гиганту головой до колена и совсем терялась в его тени. Он был больше, чем черные, но его тело выглядело матовым и поцарапанным, а не таким блестящим, как у тех двоих. Против воли она поморщилась.
— Праймус, Санни, что с тобой стряслось, шлак побери?
Свирепый взгляд сменился рычанием, огромная черная рука метнулась вниз и сдернула ее с земли, выбив воздух из легких и вызвав приступ головокружения.
— Откуда ты знаешь это имя?
Она ухитрилась с хрипом втянуть в легкие побольше воздуха. С расстояния всего в пару метров на нее уставились бледные глаза. Губы Эвилин сложились в усмешку.
— Ради Праймуса, братец, полегче.
Металл лица робота оказался подвижным, словно кожа на лице человека, лоб нахмурился, глаза прищурились, серебристые губы раздвинулись, обнажив белые «зубы».
— Что ты такое?
— Санни...
— Не называй меня так! — кулак слегка сжался. — Я задал тебе вопрос, белковое. Что ты такое? Откуда ты знаешь это имя?
Кулак Эвилин стукнул по черному металлу гигантского пальца. Эвилин мысленно икнула от ужаса.
— Это я, самовлюбленный ты тупица! Я! Сайдсв...
Кулак стиснулся, заставив ее закашляться. Бледно-голубые глаза придвинулись еще ближе, серебристые губы изогнулись в рычании.
— Неубедительно.
Вой сирен приближался.
— Слушай, ты, глюк, у нас нет времени. В любую секунду люди окажутся здесь. Мы должны...
Кулак сжался.
— ...Стрикер, не надо. Да, понимаю, кое-что тебе не помешало бы подрехтовать, но...
— Не морочь мне процессор.
Кулак опять сжался. У Эвилин вырвался болезненный хрип. Я сейчас умру!
Голос примолк. Она задыхалась, сердце трепетало где-то в горле.
И тут:
— Ты раньше был сине-белым.
Давление исчезло так резко, что Эвилин чуть не выпала из гигантской хватки.
Ты ныл, что голубой сливается с оптикой, и выбрал для контраста желтый. Желтый и белый тоже легко смешивались, так что ты решил стать желто-черным. Ты перекрасился как раз тогда, когда Шолдерболт передал наши спецификации Прайму, и в наказание он на целый орн загнал тебя на гаупвахту. А мне пришлось работать за двоих, чтобы прикрыть твой несчастный бампер.
Великан распахнул резко побелевшие глаза, неприятные злые морщины на лице разгладились и сменились выражением крайнего замешательства.
— ...Сайдс? — кулак разжался, и Эвилин внезапно оказалась на черной ладони, а вторая рука прикрывала ее, словно она могла свалиться вниз.— Я... я думал, ты погиб. Я видел твое тело.
Ну, ты же меня знаешь, — ее рот растянулся в широкую ухмылку, и она раскинула руки. — Невероятный, Несокрушимый Сайдсвайп. От меня избавиться труднее, чем от сыпной ржи.
Бледные глаза потемнели до голубого.
— Какого шлака с тобой произошло?
Э-э-э... Может, попозже? — рука сама указала в сторону дороги. Сирены выли совсем близко, уже был слышен рев моторов. — Пока укатываться, братец.
Она увидела, как за покрывающим глаза гиганта стеклом что-то, что окрашивало их и заставляло светиться изнутри, движется и смотрит мимо нее на дорогу.
— Недоразвитые мешки мяса, — прорычал гигант. — Они даже турбо-крысу не поймают.
Эвилин показалось, что это высказывание должно ее расстроить. Единственное, что она смогла выдавить из себя — бледное подобие негодования. Очаровательно, устало огрызнулась она. Ей вдруг пришло в голову, что не так уж и плохо, что ее тело, по сути, угнали . Так легко переложить всю работу на кого-то другого.
Пошли, Санни, — и, хихикнув, голос мысленно добавил:
– Извини. Я бы сказал, что он обычно не такой, но не хочу врать. –
— Первым делом вот это, — свободная рука гиганта схватила воздух, и внезапно в хватке оказалось что-то плоское и металлическое. Резкое движение кистью, и это что-то описало дугу в воздухе и с громким клац приземлилось на капот оставшейся черной машины.
— Плавильный заряд? Ты сегодня маленько не в духе, братец?
— Маленько.
Гигант потянулся, ухватился за проткнувший машину шест и выдернул его; покореженный металл взвизгнул, по воздуху разлетелись голубые и розовые брызги. Снова движение кистью, и шест, тридцать футов длиной и фут в диаметре, исчез.
Фокусник, подумала Эвилин глупо.
Желтый гигант опустил ее вниз, и гравий впился ей в измученные ступни, когда она ступила на землю. Возвышающаяся фигура отступила на шаг, начала падать на колени... но так и не упала, потому что коленей больше не было. Желтая спортивная машина качнулась на рессорах, когда ее передние колеса приземлились на землю. Дверь со стороны водителя поднялась, и больное избитое тело Эвилин, прихрамывая, забралось внутрь и упало на сидение. Дверь зашипела и со щелчком закрылась.
Экран на приборной доске моргнул и загорелся, высветив изображение лица гиганта.
— Ты в курсе, что занес мне внутрь грязь?
— Ничего страшного. Никто не заметит разницы.
— Шлакогон.
Губы Эвилин изогнулись в улыбке.
— Я тоже скучал по тебе, братец.
Машина фыркнула, двигатель с ревом ожил, и они двинулись по гравийной дороге. Ремень безопасности сам по себе перекинулся через ее плечо и с легким щелчком застегнулся. Баранка перед ней вертелась без посторонней помощи.
Мотор взревел громче, когда машина выехала на автостраду, но все перекрыл оглушительный взрыв позади. Эвилин в панике дернулась посмотреть назад, моментально поборов контроль голоса. На месте, где осталась стоять черная машина, все было охвачено пламенем, черный дым рвался в небо, смешиваясь с пылью, поднимающейся от практически уничтоженного склада, обломки и куски обугленного металла засыпали все вокруг.
Мило, — раздалась хриплая пародия на ее голос. — И как раз вовремя.
Красно-синие огни замерцали в зеркале заднего вида и свернули на гравийную дорогу; двигатель взревел, переключилась передача, и машина рванулась вперед, оставляя полицию и пожарных далеко позади. По сторонам пролетали зеленые лесистые холмы, изредка перемежающиеся амбарами или одинокими домами, скользили мимо подстриженные зеленые изгороди. Места Эвилин были незнакомы.
— Ладно, шлакогон. Твое «позже» наступило. Что, Юникрон тебя забодай, произошло? И что за белковый костюм?
Плечи сами собой дернулись.
— Я бы сказал, кабы знал. Как бы то ни было, это не костюм... скорее, тут имеет место аренда.
— Что? — урчание мотора подскочило до рычания.
— Человеческая искра тоже здесь.
– К слову об искре... Ты как? –
Имей она власть над собственным телом, она бы фыркнула.
Ой.
– Ха... ну, по крайней мере, ты все еще хоть что-то чувствуешь, верно? –
— Ты сможешь пообщаться с ней потом. Ее зовут Эвилин. Она ничего. Хотя и немного скучная.
Помидоры, со всей мстительностью, что смогла собрать, подумала Эвилин. Желе. Макароны с сыром. Йогурт. С персиками.
– Ладно, ладно. Сбавь обороты. Я извиняюсь. –
Покалывание в теле отступило, и Эвилин тяжело откинулась в кресле, сжимая и разжимая пальцы просто потому, что она могла так сделать.
Все эти деньги, что пошли на терапию... и эти чертовы таблетки...
Понятно.
Голос рассмеялся.
– Что? Ты уже не считаешь себя сумасшедшей? –
Эвилин посмотрела на свои руки, радуясь, что может двигаться. Грязь забилась под ногти, на задней стороне предплечья начал выступать синяк. Обе ладони были в кровоточащих царапинах из-за гравия.
Слишком больно, чтобы это было сном, ответила она, чувствуя, что ей необходимо хорошенько проплакаться.
запись создана: 02.01.2011 в 18:07

@темы: Приключения, Джен, Автоботы, PG-13, OC, Экшн, незавершённое, осторожно, юмор, фанфик-перевод

Комментарии
2011-01-02 в 18:46 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Какой Ключ? *удивленно*))

Блин, читаю и вспоминаю кинговскую Кристину :laugh:

2011-01-02 в 18:55 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
Doomstalker, это существенный спойлер:) Рассказать?:)
А мне "Королевство кривых зеркал" припомнилось.

2011-01-02 в 18:59 

Doomstalker
У меня хватает своих проблем - мне некогда беспокоиться о том, что Бог не всех поровну наградил умом (с) Дейл Карнеги
Страж. да я подожду перевода :laugh:

2011-01-02 в 20:43 

asky_psyxoDelika
кошачий пирожок
пробовала читать на английском через переводчик... вот где "кривые зеркала" =)))
радует, что хренотень про бобра была на самом деле, а не приглючилась моему онлайн-транслейтору ^_^" всё-таки эта вещь кажется немного бессмысленной, но интересной =))
...кстати, всех с праздниками!

2011-01-27 в 12:07 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
Подпишусь., На фоне всего остального интересно!

2011-01-29 в 20:55 

Rina27
У меня в голове порядок. Слева – тараканы, справа – мания величия. // Кочка сидения определяет точку зрения.
Все таки интересно написано. ))
Буду ждать продолжения.

2011-02-07 в 22:30 

asky_psyxoDelika
кошачий пирожок
ав-ва!! какая прелесть!! наконец-то появился Санни!!! хоть и не очень жалую я сего персонажа, но здесь он ... я бы сказала "крутой", но скажу просто "он мне нравится" =D ~:heart: ... кстати, понравилось про аренду тела, и про йогурт с персиками =))) интересно вообще, почему Сайдсу так не нравится белковая пища? как будто она слизняков ест, право слово... а макарончики с сыром и я люблю =))))

2011-02-07 в 23:29 

MarionaWL
Там еще жива Дженис Джоплин. Там еще не отлита для Леннона пуля. Hазад в Уэмбли, автостопом до Вудстока...
как давний любитель ламбов вообще, я в диком восторге)

2011-02-08 в 07:52 

Страж
Рожденный ползать! Куда ты лезешь??
asky_psyxoDelika, ну, концепция пережевывания пищи его пугает, как я понимаю:)
Lady Mariona, и это только начало:)

   

Царство Вей

главная