Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
10:31 

Просто смотри, окончание 3 главы и эпилог

*Libelle* [DELETED user]
Главы 1 и 2
первая часть 3 главы

Окончание 3-ей главы и эпилог
***
Зорон был самолётом-транспортником, курьером, перевозящим грузы из одного города в другой – одна из низших должностей, может быть, чуть повыше шахтёра, но только оттого, что над головой видишь небо, а не каменный свод. Однажды он совершил неудачное покушение на кого-то из правящей элиты, его арестовали и должны были осудить на смерть, но он сбежал из-под стражи. И так же, как Мегатрона, страх наказания привёл его в Каон, колыбель преступного мира, на арену гладиаторов.
Это было то немногое, что знал уже закалённый в боях, не проигравший ещё ни одного раунда и потому всё ещё живой гладиатор Мегатрон о своём новом противнике, поединок с которым ему предстоял. Он не испытывал страха, полагая, что летун, не имеющий опыта рукопашной схватки, никуда не годный в ближнем бою, как все крылатые, не соперник ему. И думал, что драка будет просто избиением гораздо более слабого куда более сильным на потеху публике. И придётся только постараться, размазывая его энергон и смазку по арене, не убить его слишком быстро.
Что ж, в главном он не ошибся. С начала поединка прошло, наверное, не больше двадцати минут, а Мегатрон уже тяжело повалился на спину, истекая энергоном и размазывая его рукой по земле в попытке дотянуться до своей сабли, отлетевшей далеко в сторону. Трибуны вокруг напряжённо замерли в ожидании развязки. Боль, которую он испытывал, была ужасной, и всё же для него, привыкшего к ней, недостаточно сильной, чтобы потерять сознание. Ему было суждено увидеть свою смерть и в полной мере ощутить её неизбежность, потому что таково было правило арены – один должен был пасть. И никто здесь не поставит жизнь соперника выше своей собственной.
Огромная фигура Зорона возвышалась над ним, как скала. Его корпус был помят и испещрён порезами, из которых сочилась сиреневатая светящаяся жидкость, одно крыло было оторвано, второе согнуто и повреждено, лицевая пластина и левый глаз разбиты, но он твёрдо стоял на ногах, а у Мегатрона не было сил даже приподняться.
– Добивай! – раздался над ареной голос хозяина боёв, такой знакомый, тогда, в его первый раз, кричавший ему то же самое.
Зорон занёс свою саблю, нацелив остриё в центр его груди, туда, где искра, но почему-то медлил опускать её. Половина его лица, та, что не была повреждена, выражала растерянность, словно он раньше не знал об этом правиле.
«Неужели и у меня было такое лицо тогда, в первый раз?» – пронеслось в голове у Мегатрона.
Публика восторженно заревела и стала скандировать:
– Добивай! Добивай! Добивай!
Они радовались его поражению больше, чем десятки раз радовались его победам. Ну, ещё бы! Наблюдать за тем, как разрывают на куски чемпиона-убийцу куда интереснее, чем когда это невинный, просто оступившийся, никому не известный слабак, живой металлолом. Совсем другой уровень удовольствия – наблюдение за возмездием, почти за казнью. Толпа любит смотреть на казни, любит ощущать эту эйфорию собственной неподсудности в момент, когда над кем-то другим, не над ней, правосудие заносит свой меч.
Ещё никогда Мегатрону не хотелось жить так сильно, как в эти секунды до смерти. Сейчас он люто ненавидел этих орущих, которых развлекал раз за разом, ненавидел хозяина, ненавидел Зорона, хотя тот был всего лишь жертвой обстоятельств, меньше всего виноватой в происходящем. Какое право они имели требовать его смерти? Какое право они имели желать её? Они, те, которые совсем недавно готовы были носить его на руках, чьим кумиром он только что был, ровно до тех пор, пока не упал на землю, выпустив оружие из рук. Что им стоило, хотя бы из уважения, промолчать? Но это была толпа – жестокая, безумная, беспощадная! Жгучая жажда мести заполнила всё существо Мегатрона, притупив всё возрастающую боль. Ах, если бы только жить! Если бы мысли могли убивать, все присутствующие уже давно бы попадали замертво.
Остриё блестело над его искрой, готовое вот-вот вонзиться в неё и уничтожить физический носитель его личности. Трибуны продолжали выкрикивать то слово. Но вдруг что-то произошло. Мегатрон даже не сразу понял, что, только сабля над ним исчезла, рядом металлически звякнуло, раздался звук запускаемых реактивных двигателей, и он увидел, как Зорон стремительно взмывает ввысь. Охрана выпустила в него несколько зарядов, но он увернулся, пробил крышу и скрылся. Разумеется, никто не стал его преследовать – преступник, лишившийся покровительства хозяина гладиаторских боёв неминуемо попадёт в руки представителей закона и его приговор будет приведён в исполнение.
Толпа неодобрительно загудела, разочарованная концовкой поединка. Их бывший кумир лежал, истекая энергоном, а претендовавший на место нового с позором сбежал.
Ещё балансируя на грани сознания и забытья, Мегатрон почувствовал прежде, чем осознал, что не умрёт. И уже за эти несколько секунд он успел кардинально поменять направление своей ненависти. Теперь вся она сосредоточилась на Зороне. Не будь ситуация такой трагической, можно было бы посмеяться противоречивости его мыслей – только что мечтая выжить, теперь он возненавидел противника за то, что тот опозорил его, не убив. Впрочем, по здешним законам, хоть случай и был беспрецедентным, себя Зорон опозорил гораздо больше. И негодование толпы в значительной степени предназначалось ему. А Мегатрон в свете произошедшего оказывался даже достойным уважения. Это понимал хозяин арены, а позднее это понял и сам гладиатор, и может быть где-то очень глубоко внутри испытал к Зорону некое подобие извращённого чувства благодарности за то, что у того не хватило смелости его прикончить.
Мегатрон очень скоро вернулся на арену и продолжил развлекать богатую публику жестокими играми со смертью. Но однажды побывав у самого края, он стал ещё сильнее ценить собственную жизнь, настолько, что посчитал неоправданным рисковать ею ради такой малости, как убежище под жалким покровительством хозяина боёв. Ведь он был необходим лишь из-за того, что там, наверху, существовал прочный режим, который считал себя вправе выносить и исполнять приговоры. Но что, если этого режима не станет, и не станет всех тех, кто обеспечивает его устойчивость? Мегатрону захотелось большего и, стоило только поднять планку, стоило только его воображению представить себе возможные обширные горизонты, хозяин предстал перед ним фигурой настолько бесполезной и ничтожной, что ему не составило никакого труда избавиться от него. Он сам возглавил это дело, продолжая сражаться и одновременно готовясь… Нет, не к войне. К бойне. Его ненависть и жажда мести, испытанные им в той роковой схватке с Зороном, никуда не исчезли, они лишь не занимали его мысли напрямую, как будто отошли на периферию, но на самом деле являлись основной движущей силой для всех последующих действий Мегатрона.
Он прослыл бесстрашным воином, но было кое-что, чего Мегатрон действительно боялся. Он боялся смерти. Он не смог бы принять её даже ради идеи, тем более ради идеи. Потому что не было у него никаких идей, только внешний лоск для интеллектуалов-последователей, таких, как Старскрим, Тандеркрекер или Бомбшелл. Всё, что он делал – он делал ради себя, ради собственной власти, ради наживы, уничтожения, ради пьянящего запаха войны и сознания собственного превосходства. И, конечно же, ради мести и желания раздавить всех тех, кто тогда, на трибунах кричал «Добивай!» и тех, кто равнодушно допускал это, пребывая в счастливом неведении. Невинных для него не существовало.
***
Мегатрон всегда знал, что война – его единственная цель, но только сейчас, вновь встретившись с Зороном лицом к лицу, глядя в его единственный глаз, он это осознал и понял вдруг, что этот путь ведёт в тупик. Как бы там ни было, это – тупик!
Почему Зорон не восстановил свой оптический датчик, при таком профессиональном ремонтнике? Чтобы никогда не забывать встречу с Мегатроном? А вот гладиатор о нём очень быстро забыл, списал его со счетов как заведомо деактивированного. Теперь Мегатрону многое становилось ясно. Он понял, кто они – скрытое общество, сбежавшее от войны; трансформеры, отказавшиеся участвовать в ней на любой из сторон, не желавшие пачкать руки в чужом энергоне, выбравшие бездействие как наилучший способ противостояния злу. Автоботы сочли бы их дезертирами, не желающими защищать родной дом, и отдали бы под трибунал, если бы знали об их существовании. Десептиконы бы просто убивали за ненужностью… Впрочем, они и так убивали – Мегатрон начал вспоминать иногда попадавшиеся на поле боя мёртвые потемневшие корпуса без опознавательных знаков, незнакомые фигуры, иногда мелькавшие среди вспышек взрывов и выстрелов, исчезновения и чудесные возвращения солдат, которых считали погибшими. Вспомнил он и нелепые байки, временами доходившие до его слуха, о «тех, кто не боится смерти» . Всё объяснялось очень просто: Зорон и его последователи не совсем бездействовали, они лишь отказались убивать, будь то друг или враг, «правильный» или «неправильный», предпочитая лучше отдать свою жизнь, но они спасали тех, кого бросили или не заметили свои. Спасённые автоботы, должно быть, считали их тайными союзниками, десептиконы – шансом на жизнь, когда смерть уже кажется неминуемой, потому их никто не выдавал. Разумеется, кто-то что-то болтал, но рассказы о трансформерах, способных спокойно разгуливать под шквальным огнём, под бомбами, летящими сверху, казались слишком неправдоподобными, и их никто не воспринимал всерьёз.
Зорон и его общество жили по своим законам, и не были никем из тех, кого в них хотели видеть. Они просто поступали так, как считали правильным, даже если риск был смертельным. Не много нашлось таких бесстрашных, и всё же вот они – здесь. Невинные по-настоящему.
А ведь их с Зороном судьбы были так похожи! Они просто обязаны были пойти одной дорогой. Но Мегатрон сделал то, что от него требовали, боясь оглянуться назад и увидеть тьму, а Зорон оглянулся – и увидел свет.
И вот Мегатрон уже дважды был обязан ему жизнью. А Зорон, глядя на него, не позволил себе даже лёгкой усмешки, хотя был вправе рассмеяться ему в лицо. Внутри Мегатрона всё дрожало от ярости, его глаза полыхали. Он медленно поднял правую руку с пушкой и направил её прямо в центр его груди.
Зорон не пошевелился, как и все остальные. Окружающие трансформеры словно застыли, никто не бросился к своему предводителю, чтобы заслонить его или оттолкнуть, и никто не попытался остановить Мегатрона, хотя близко к нему стояли трое. Они смотрели на лидера десептиконов в упор, спокойно, твёрдо, без капли ненависти или страха. И почти физически ощущалось, как они духовно сплотились вокруг Зорона, словно не одна его искра была под прицелом, а ещё двадцать перед ней.
Мегатрон выстрелил. Свистящий гул разнёсся по залу. Знакомый, привычный звук приятно ударил десептикона по слуховым рецепторам, и ему стало неожиданно легко, словно этот выстрел разрядил тысячелетие копившуюся в нём отрицательную энергию. Раскалённый светящийся сгусток плазмы прошёл в промежутке между головой Зорона и основанием пушки на его правом плече, опалив боковую часть шлема, закрывающую щёку и оставив в стене позади крупную чёрную дыру с оплавленными краями.
Зорон не дёрнулся, не отступил, не пошатнулся, и на его одноглазом лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций, кроме сосредоточенного спокойствия. Эхо выстрела стихло, а Мегатрон продолжал стоять с вытянутой вперёд рукой – он сместил прицел в самый последний момент, перед тем, как послать команду на залп, и сам ещё не до конца понимал, почему это сделал.
– Стреляй ещё! – громко произнёс Зорон, и Мегатрон внутренне содрогнулся.
Возможно ли, стоя на несколько метров ниже и глядя на врага снизу вверх, быть при этом выше его настолько, что он всей бронёй почувствует твоё превосходство? Однако именно так сейчас ощущал себя Мегатрон – крохотным и ничтожным со всем своим стремлением к власти, жестокостью и ненавистью. Он медленно опустил оружие и сказал, не громко, но так, чтобы его все слышали:
– Я вернул тебе долг, – он уже успел отвыкнуть от собственного голоса, так, что даже испугался его. А когда взглянул вокруг, увидел все эти лица, без улыбок, но светящиеся добротой. Их благорасположение ощущалось в воздухе, и вдруг погрузило Мегатрона в такую бездну отчаянья, что он, не сумев, да и не желая справиться с собой, чуть ли не бегом бросился к двери в проход. Он стремился исчезнуть прежде, чем ему начнут выкрикивать, почему-то ему так казалось, слова одобрения. Это было бы слишком стыдно.
Зорон проводил его взглядом, а затем посмотрел в противоположную сторону. Там, над входом, на высоте второго яруса, в универсальной трансформации завис крылатый зеленоглазый медик. Его двигатели работали почти бесшумно, руки были скрещены на груди, а выражение лица говорило примерно следующее: «Ну, вы, наконец, закончили? Есть дела поважнее». Когда предводитель обратил на него внимание, самолёт приземлился на балкон, окружающие перед ним расступились, освобождая дорогу к командиру, но ремонтник дальше не двинулся. Он только поднял руку к лицу и постучал указательным пальцем у своего левого оптического датчика – мол: «Ну, теперь-то мне можно его починить?» Зорон улыбнулся и отрицательно покачал головой. Медик обиженно махнул на него рукой. Окружающие, наблюдавшие за этой пантомимой, тихо засмеялись. Но самолёт жестом попросил внимания и снова объяснился знаками: он указал большим пальцем назад себя, потом указательным покрутил у виска, будто что-то отвинчивает, а затем коснулся зеленовато-голубого круга на своей груди. Кажется, все поняли, что он имеет в виду, потому что лица у многих посерьёзнели.
– Вот дураки! – произнёс Зорон себе под нос, нахмурившись. Красно-рыжий трансформер, по-прежнему стоящий рядом, тревожно посмотрел на него. Но предводитель только добро усмехнулся и сделал широкий взмах рукой, приглашая всех присутствующих следовать за собой.
Медик трансформировался в маленький чёрный самолёт и первым нырнул в нижний тоннель. А группа трансформеров, к которым прибавились ещё и те, кто вышел из своих жилых отсеков, заслышав выстрел, хлынула вниз по лестницам.
Оказавшись в полутьме небольшого верхнего коридора и пройдя несколько десятков метров, Мегатрон остановился и повернулся в сторону входа, ярким окном светившегося вдалеке. «За то, что у тебя хватило смелости не убить меня. Дважды», – мысленно закончил он сказанную фразу.
Вдруг он дёрнулся и резко обернулся, почувствовав, как чья-то рука коснулась сзади его плеча. Перед ним стоял его подчинённый с привычными фиолетовыми эмблемами на широких синих крыльях, выступающих из-за спины.
– Тандеркрекер? – поражённо произнёс Мегатрон. – Как ты здесь?..
– Я был повреждён, – сикер не дал ему закончить, – они помогли мне, – со странной печалью на лице он смотрел на своего вождя. – Идёмте, я знаю, где выход, – и, повернувшись, зашагал впереди.
***
Скайварп пнул ногой мелкий камешек, и тот с гулким стуком отскочил в сторону. Ещё пара часов и можно будет вернуться в убежище и отключиться. Оставалось только надеяться, что Старскрим не заставит его дежурить первым. Чёрный сикер покосился на командира, идущего чуть позади и смотрящего куда-то в сторону. Впрочем, даже если заставит, то он, по крайней мере, сможет сидеть, а не стоять. И не идти – что самое главное! Ведь большую часть подвижной жизни сикеры проводили на крыльях, в воздухе. От непривычки ходить пешком так много у Скайварпа уже вовсю ныли коленные сочленения, и он с трудом сдерживал желание плюхнуться прямо на землю и заявить: «Я больше никуда не пойду!» Но он прекрасно понимал, какую взбучку получит от Старскрима, который наверняка устал не меньше, просто занимаемая должность не позволяла ему демонстрировать свою слабость.
– Скайварп, – вдруг окликнул его командир, – что показывает твой сканер?
Чёрный истребитель остановился и хотел уже ответить, что ничего, но тут его сканер засёк два живых движущихся объекта в радиусе километра. Через несколько секунд их число увеличилось до пяти.
– Пять движущихся… – растерянно пробормотал Скайварп.
– Взлетаем! – не дав ему договорить, приказал Старскрим. – Скорее!
Два истребителя взмыли в воздух, тратя рискованно большое количество топлива, а потому искренне довольные, что для полёта нашлась веская причина. Они направились к тому месту, откуда пришёл сигнал, и увидели там тех, кого ожидали увидеть – свармов.
– Их уже семеро, смотри! – передал Скайварп по рации.
– Какие мерзкие твари! – ответил Старскрим. – Готовь ракеты и целься в грудь или в голову! Надо избавиться от них, иначе мы не сможем спуститься.
Бело-красный и чёрно-фиолетовый совершили круг в воздухе и стали заходить на цель. Но в тот момент, когда они уже готовы были выстрелить в копошащуюся и рычащую внизу фиолетовую массу, яркая белая вспышка на мгновение ослепила их и сбила прицелы.
– Что это было?! – Скайварпа бросило в сторону, он потерял ориентацию. – Старскрим? Старскрим, мои двигатели парализует! Я падаю! – в панике завопил он по рации и увидел, что ведущий тоже стремиться вниз, с ещё большей скоростью, чем он сам.
Однако Старскрим не растерялся, и ему удалось совершить достаточно мягкую посадку, трансформировавшись у самой земли и приземлившись на все четыре конечности. Скайварп же, перепугавшись, слишком поздно сообразил, что нужно делать и упал на бок, погнув себе крыло. Громко ругаясь и обзывая его идиотом, к нему подскочил командир и, не обращая внимания на стоны подчинённого, взял его под руку, рывком поднял на ноги и куда-то потащил.
– Да пошевеливайся же ты! Они уже идут за нами! – прокричал Старскрим в самый его аудиодатчик, а сам с досадой подумал: «Идиот! Какой же я идиот, что попытался связаться с Тандером по радиосвязи! Свармы уловили мой сигнал!»
Сзади стал слышен топот нескольких пар ног. Сикеры расцепились и бросились бежать, что есть сил, их реактивные двигатели и всё вооружение, кроме бластеров, по-прежнему было заблокировано. Совсем рядом раздался разъярённый рык и грохот, и сверху на их головы со звоном посыпались осколки. Трансформеры инстинктивно прикрыли шлемы руками, и над развалинами города разнёсся громкий отчаянный вопль.
***
Мегатрон последовал за Тандеркрекером. Созерцая синюю спину подчинённого перед собой, лидер подумал, что, пожалуй, рад тому, что встретил здесь именно его, самого уравновешенного из своей авиатриады. Тандеркрекер всегда был странным десептиконом: в отличие от многих из них, война не доставляла ему удовольствия, и он всегда знал меру. Может быть, именно по этой причине Мегатрон чувствовал себя спокойно рядом с ним, хотя временами и задавался мимолётным вопросом, как этот трансформер вообще оказался среди них? Тому, у кого есть такие чёткие понятия о чести, не место в «фиолетовой» армии. И всё же это оказалось очень выгодно – иметь у себя хотя бы одного воина, к которому можно повернуться спиной и не бояться за неё ни при каких обстоятельствах.
– Тандеркрекер, – нарушил, наконец, молчание Мегатрон, когда на развилке они свернули направо, – ты ведь мог сдать нас ещё до того, как всё началось. Я знал, что ты этого не сделаешь и поэтому отпустил тебя в город и всё же… Почему ты этого не сделал?
Сикер замедлил шаг, но не обернулся. Он молчал примерно с минуту, и Мегатрон решил, что он уже не ответит. Настаивать он не собирался. Но Тандеркрекер вдруг заговорил:
– Кому я должен был донести на вас? Может быть, тем, из-за кого возникла неизбежность такого развития событий? – он старался говорить спокойно, и, тем не менее, в его голосе проскакивали нотки возмущения. – Автоботам… Предшественникам автоботов? – поправился он. – На тот момент ни та, ни другая сила не была права. И я выбрал сторону тех, кто больше страдал. Про третий путь я тогда ещё не знал, – последнюю фразу он произнёс шёпотом, опустив голову, но от внимания Мегатрона не ускользнуло сожаление, с которым он это сказал.
Тандеркрекер так уверенно петлял по лабиринту коридоров, которые всё никак не кончались, будто был на своей родной базе. И в процессор лидера стали закрадываться смутные подозрения.
– В который раз ты уже здесь? – задал он следующий вопрос своему подчинённому.
– Во второй, – коротко ответил истребитель, но, видимо, поняв причину вопроса, поспешил оправдаться. – В первый раз я почти ничего не запомнил, потому что меня принесли сюда без сознания, да и обратно вели чуть ли не под руки. Они… сделали так, чтобы я не умер, но оставили повреждённым, чтобы вы не… не сочли меня предателем. Я только запомнил тогда, что мы вышли на поверхность в Каоне, – он опасливо обернулся, чтобы увидеть реакцию главнокомандующего, но тот только усмехнулся, без угрозы, и сикер продолжал:
– А в этот раз они позвали меня, пока Старскрим и Скайварп были в режиме перезагрузки, привели сюда этим путём, и я запомнил дорогу. Когда мы встретились, я шёл искать Вас, чтобы вывести отсюда.
– Старскрим тоже здесь? – Мегатрон был удивлён, хотя и не показывал этого.
Тандеркрекер улыбнулся про себя: конечно, для Мегатрона будет неожиданностью поступок его вечного соперника.
– Это было его решение – привезти Вас сюда.
«Зачем ему понадобилось меня спасать? Мог бы просто занять моё место… Неужели мои слова настолько сильно на него подействовали?» – подумал главнокомандующий, но вслух спросил совсем другое:
– Мы действительно можем просто так уйти?
– Конечно. Зачем нам здесь оставаться?
Мегатрон не ответил, и дальше они шли молча. Он подумал о том, что был прав насчёт них и о том, что, наверное, впервые говорил со своим подчинённым вот так, один на один. Он вообще редко лично обращался к кому-то из своих солдат, только если отдавал приказ, но это другое – там не было ответа. Лишь со Старскримом ему приходилось разговаривать часто, чтобы раз за разом ставить его на место, когда он начинал выходить из-под контроля. Да, у пары-тройки десептиконов мысли могли повлиять на действия, и Мегатрону приходилось за ними присматривать, но в основном, солдаты исправно выполняли его приказы, и то, о чём они думают, не имело значения. Временами Мегатрону казалось, что они не думают вообще.
Наконец, они подошли к лестнице и поднялись наверх, где увидели лифт. Только он был сломан – кабина с полуоткрытой дверью висела в шахте наискосок на одном тросе, три других были оборваны, и их концы свисали с крыши кабины. Тандеркрекер обернулся к застывшему в недоумении Мегатрону и сказал:
– Он действует. Это маскировка, – и уверенно направился к лифту. Мегатрону ничего не оставалось, как пойти за ним. Пора уже было привыкнуть к сюрпризам.
Сикеру с его широкими крыльями пришлось входить в кабину боком, Мегатрон смог пройти и так. Из-за положения лифта гладкий пол был сильно наклонён, но несмотря на это Тандеркрекер свободно, не поскальзываясь, подошёл к панели управления и нажал верхнюю кнопку. Мегатрон обнаружил, что тоже может стоять, не соскальзывая, не внизу ската, а на середине. Должно быть, всё дело было в покрытии, которое нанесли на его ступни и, видимо, на ступни его подчинённого. Оно не только делало шаги бесшумными, но и при необходимости создавало достаточное трение.
Лифт тихо загудел и начал плавно подниматься. Он был «сломан» так искусно, что перекошенная кабина едва-едва не касалась стен шахты, а единственный уцелевший трос, с виду ничем не отличающийся от оборванных, наверняка был сделан из какого-то высокопрочного материала. Разумеется, при более внимательном анализе всё это можно было бы заметить, но кто и зачем стал бы этим заниматься? Для беглого взгляда спасающегося или преследующего это был обыкновенный сломанный подъёмник.
Лифт вынес их на плоскую крышу высотного здания, которая, впрочем, уцелела лишь частично. Они вышли из кабины и услышали крик. Подойдя к краю, Мегатрон и Тандеркрекер увидели троих огромных фиолетовых монстров с горящими жёлтыми глазами, настигающих две маленькие крылатые фигуры. Старскрим и Скайварп пытались отстреливаться из бластеров на бегу, но для свармов это было всё равно, что иголки – не причиняло вреда, а только ещё больше злило.
– Почему они не взлетают? – возмутился Мегатрон, направляя свою пушку на первого из чудовищ.
– Наверное, они повели себя неправильно и их подстрелили, – ответил сикер и положил ладонь на ствол оружия командира, призывая опустить его, – Не надо!
Мегатрон вопросительно посмотрел на него, и Тандеркрекер кивнул головой вправо:
– Смотрите! – а по радиосвязи передал своим сотриадникам, – Прекратите стрелять, придурки!
Лидер десептиконов повернул голову туда, куда указывал подчинённый, и увидел двоих трансформеров, стоящих на крыше остова другой высотки, в отдалении. У одного на плечах было четыре странных спиралевидных пушки, у другого из-за спины виднелся винт. Они тоже наблюдали за погоней и явно готовились что-то предпринять.
Услышав голос солётника в своих радиоприёмниках, бело-красный и чёрный истребители замешкались, Скайварп споткнулся и упал, Старскрим остановился на секунду и повернулся, чтобы снова выстрелить во врагов, но свармы оказались уже слишком близко, и первый из них навис над командиром авиации, однако, не тронул его.
– Не стреляй! – настойчиво повторил Тандеркрекер по рации.
С высоты им, как на ладони, открывалась вся сцена: Старскрим, так и застывший с вытянутыми вперёд руками, на которых было закреплено оружие; Скайварп с погнутым крылом, продолжавший сидеть на земле; и свармы, которые неожиданно успокоились и стали вертеть головами по сторонам, будто к чему-то принюхивались.
Воздух справа от Тандеркрекера вдруг пошёл чёрно-серебристыми волнами, и рядом с ним материализовался зеленоглазый ремонтник. Он оказался почти вдвое ниже синего сикера.
– Нэтр, вы чего? – укоризненно обратился к нему истребитель. Мегатрон тоже посмотрел в сторону медика, но, скорее, с любопытством.
Нэтр усмехнулся.
– Они плохо себя вели, и мы решили немного проучить их.
– А я-то думал, что вы не практикуете подобного.
– У всего есть мера. Наше главное правило – не переступать черту, – ответил ремонтник и, не трансформируясь, запустил реактивные двигатели у себя за спиной, отрываясь от крыши. Эмоции на его лице сменялись мгновенно, словно он надевал разные маски, и сейчас оно снова стало серьёзным.
– Ты, наверное, очень хорошо знаешь, где она проходит? – вмешался Мегатрон, и в его вопросе слышался неприкрытый сарказм.
Нэтр, уже зависший в воздухе и собравшийся улетать, обернулся к нему, и его лицо снова исказила усмешка, острая, как блик света на гладком лезвие меча.
– Мы все это знаем, Мегатрон! – в его «надтреснутом» голосе звучала издёвка. – И именно поэтому мы всё ещё живы. Поэтому ты всё ещё жив! – с этими словами он развернулся и стал опускаться вниз, к троим свармам, которые дружно подняли к нему свои морды, как только он приблизился. Зеленовато-голубой круг на его груди мягко светился.
Командир и подчинённый с чувствами, близкими к восхищению, наблюдали, как крохотный крылатый трансформер уводит за собой огромных фиолетовых чудовищ, ставших послушными, как органический скот. Вместе с медиком исчезли из виду и остальные трансформеры.
– Это было… бестактно с его стороны, – в замечании Тандеркрекера не чувствовалось попытки извиниться, в нём скорее была слышна простая констатация факта и… гордость. – Он у них самый разговорчивый и немного циник, как все медики.
Мегатрон повернул голову и посмотрел на сикера. Тандеркрекер стоял, скрестив руки на груди, и улыбался какой-то «светящейся» улыбкой. Такому сравнению было несвойственно появиться в голове лидера десептиконов, и всё же сложно было бы подобрать иное.
– Почему бы тебе не остаться с ними? – неожиданно даже для самого себя произнёс Мегатрон.
– Это приказ?
¬– Это предложение, – уголок его рта приподнялся в лёгкой усмешке.
– Я не могу… – Тандеркрекер помедлил. – Я не могу просто взять и перечеркнуть своё прошлое. Однажды я сделал свой выбор. Я пошёл за фиолетовым знаком и останусь с ним до конца, потому что должен и готов отвечать за свои прошлые и будущие поступки.
Мегатрон не нашёл, что ответить. Благородство было редким, если не сказать отсутствующим, качеством у его воинов, более того, он его не приветствовал, но сейчас не мог не испытывать к Тандеркрекеру уважения. Ещё пару часов назад он бы принял его за замаскированного автобота, но сейчас к Мегатрону пришло понимание – Тандеркрекер, так же, как и последователи Зорона, выше всего этого – не десептикон и не автобот, просто воин-трансформер, такой, каким он должен быть.
Когда Мегатрон снова посмотрел вниз, Старскрим и поднявшийся на ноги Скайварп уже стояли, запрокинув головы, и смотрели, как казалось сверху, на своего сотриадника и воскрешённого вождя. На самом же деле Старскрим смотрел вовсе не на них, а на того, чья массивная крылатая фигура возвышалась в отдалении, позади них. На Зорона. А Зорон смотрел на него.

***
Выпускник военной авиа-космической академии, офицер Старскрим потратил много времени и сил, чтобы отыскать того трансформера, который сумел победить и почти убил самого гладиатора Мегатрона. Имя Зорона было и раньше знакомо молодому подпольному революционеру. Это была довольно известная личность в их узком и разрозненном кругу недовольных существующей властью, «диверсант»-одиночка, каких было немало в то время. Только вот неудачливы все. И покушение Зорона не удалось. Старскриму было бы всё равно, что с ним, если бы недавно он не наблюдал за его поединком на арене. До этого он не знал его в лицо, что тоже в то время было частым явлением: противники действующего правительства вели свою подпольную работу в одиночку или небольшими группами и знали друг о друге лишь понаслышке. Они ещё не успели построить хоть сколько-нибудь прочных каналов связи друг с другом и объединить усилия. И это, собственно, было нынешней целью Старскрима. Ему нужен был лидер, трансформер, под предводительством которого можно будет объединить всех недовольных и смести ненавистный сенат. Лидер, которого он, блестящий интриган и стратег, возведёт на пьедестал и будет его «правой рукой».
Гладиатор Мегатрон был у него на примете, но его некомпетентность, слишком большая жестокость и неуправляемая ярость останавливали интеллигентного Старскрима, и он держал его в уме как запасной вариант. Когда же истребитель увидел Зорона в действии, у него почти не осталось сомнений, что это тот самый предводитель, который им нужен – сильный, уравновешенный, знакомый с делом, которое они собирались провернуть. Его смущало лишь то, что Зорон не добил своего противника, но он собирался разъяснить этот момент, такую мелочь по сравнению с остальными характеристиками, при личной встрече.
Если бы Зорона схватили после того бегства с арены, Старскрим бы об этом узнал – у него были связи в полиции. Но этого не произошло. Зорон исчез, как сквозь землю провалился. И всё же истребитель его нашёл, через два месяца после того поединка.
Они встретились в полутёмном заброшенном подземном переходе, на окраине провинциального города. Зорон, как и молодой трансформер, требовавший встречи с ним, был один. Старскрим так и не смог выяснить, чем занимался его избранник всё это время, и как ему удалось уцелеть, но это только добавляло силы благоговению, которое офицер испытывал перед ним. Зорон медленно шёл впереди и молчал, пока Старскрим, не смеющий идти с ним на одной линии, вдохновенно объяснял, чего хочет от него. Когда он закончил, Зорон сказал только:
– Мне нужно подумать.
И тогда Старскрим решился задать вопрос, который мучил его с самого дня поединка.
– У меня есть к Вам ещё один вопрос… – произнёс он, немного помолчав, собираясь с духом.
– Самый важный, я полагаю? – голос Зорона звучал хотя и не громко, но сильно и строго.
– Н-нет, не то, чтобы… Просто интересно, – замялся Старскрим, не ожидавший такой реакции. У него возникло ощущение, что он чего-то недопонимает.
– Почему Вы его не убили? – наконец, выпалил он.
Зорон резко развернулся к нему лицом, едва не задев своим длинным крылом – Старскрим успел отшатнуться.
– М-мегатрона, – уточнил истребитель, пугаясь всё больше. Зорон не был вооружён, но был выше его на целую голову и сильнее чуть ли не втрое.
Он наклонился к своему молодому гостю и, приподняв за подбородок его голову, заставил посмотреть себе в глаза, вернее, в свой единственный глаз, горящий негодованием.
– Послушайте меня, юноша, – сказал он тихо, почти шёпотом, – до тех пор, пока вам в голову приходят подобные вопросы, нам не по пути! Запомните это! Уходите и больше не пытайтесь меня найти, – с этими словами он убрал свою руку от его лица и выпрямился, но не двинулся с места. Он ждал, когда Старскрим уйдёт.
Пробираясь назад по тёмным проулкам, Старскрим чувствовал себя оскорблённым и униженным, а самое главное, он искренне не понимал, за что с ним так обошлись! Что такого страшного было в этом дурацком вопросе?! Ему ведь было просто любопытно, что за обстоятельства могли заставить Зорона поступить так.
Нет, однажды возведя его на пьедестал, Старскрим не снял с него Зорона. И сейчас и в дальнейшем он чувствовал, что в том, что произошло, была какая-то тайна, которую нельзя узнать, а до её раскрытия можно дойти только собственным умом. Но он был обижен и зол, время поджимало, и через пару дней после встречи он взял двух своих единомышленников – Скайварпа и Тандеркрекера – которым ничего не сказал о Зороне, и они втроём отправились к Мегатрону…
***
« Я понял, Зорон! Теперь я, кажется, всё понял!» – мысленно произнёс Старскрим, глядя на своего первого и, по сути, единственного кумира. Тайна была не просто тайной – она стала движущей идеей для Зорона и его последователей.
Мегатрон и Тандеркрекер спустились вниз.
– Вы всё ещё не в состоянии летать? – поинтересовался синий сикер у сотриадников.
– Нет, – отозвался Скайварп, который выглядел совершенно подавленным.
Старскрим же, напротив, выглядел набравшимся ещё большей решимости. Вот только на что? Тандеркрекер не хотел даже думать.
– Тогда нам придётся идти пешком до нашего корабля, – сказал он. – Пойдёмте.

Первые лучи восходящей кибертронской звезды озарили стоящего на одной из самых высоких частей уцелевших стен Зорона сзади, превращая его фигуру в тёмный крылатый силуэт, очерченный по контуру светящейся линией. Площадка под его ступнями была совсем небольшой, так что ему пришлось поставить одну ногу впереди другой, чтобы уместиться на ней. На первый взгляд массивный и неуклюжий, сейчас его корпус раскрывал своё истинное изящество.
Со своей высоты Зорон наблюдал, как группа из четверых трансформеров, казавшихся крохотными отсюда, удаляется в сторону, противоположную от разрушенного Каона.
– Может быть, смерть Мегатрона действительно избавила бы наш мир от многих бед? – подумал он, глядя им вслед. – Нет, это не могло быть выходом. Убийство не влечёт за собой ничего, кроме новых убийств.
Эпилог:
На верхней палубе военного космического корабля было пусто и темно. Зато в большое прямоугольное окно, сделанное из очень прочного, но прозрачного материала, были хорошо видны звёзды, мерцающие в бесконечной чёрной бездне пространства. Дверь была открыта, и Мегатрон ещё вдалеке заслышал его шаги. В такие моменты он всегда подходил сзади, и лидер десептиконов, всей спиной ощущая его присутствие, уже знал, что услышит.
– И что теперь, Мегатрон? – единственным отличием в этот раз была уверенность и твёрдость, с которой Старскрим подошёл к нему. – Что дальше? – странно, но в голосе заместителя не было обычной в таких случаях насмешки. Что-то изменилось, едва уловимо, но кардинально.
Старскрим встал перед окном рядом с Мегатроном, так же, как и он, скрестив руки на груди. Он больше не боялся своего вождя и не желал ему ни зла, ни смерти. Он вспомнил о том, что сам же избрал его на это место. И понял главное – что сила, настоящая Сила – это когда ты можешь позволить себе повернуться к врагу спиной, можешь спасти его, оставить в живых и оставить рядом с собой, и даже позволить ему победить. Старскрим считал, что теперь хоть отчасти владеет этой Силой, как и Зорон, его невольный учитель.
– Так что же? – повторил сикер, когда молчание уж слишком затянулось.
Мегатрон почувствовал, что время пришло. Принять это было нелегко, но после того, что он видел и пережил, после того, что он понял – это было самым разумным решением. Старскрима больше не подкупишь красивыми словами – он стал другим, повзрослел. Придётся сказать ему правду.
– Я… не знаю, – тихо произнёс Мегатрон, сам едва веря в то, что, наконец, говорит эти слова.
Старскрим внутренне возликовал, сам едва веря в то, что, наконец, слышит эти слова! Слова, которых он ждал несколько сотен лет! Но внешне он никак не проявил своего возбуждения, только кривая усмешка исказила его лицо.
– В таком случае… подвинься! – коротко сказал он.
– И просто смотри? – Мегатрон повернул к нему голову. Его красные оптические датчики мягко светились, а на лице играла насмешливая, но не угрожающая улыбка. Старскрим раньше никогда не видел главнокомандующего таким. Это вынужденное возвращение на Кибертрон изменило их обоих. Он ответил:
– Поверь, теперь это лучшее, что ты можешь сделать. Твоя политика и так завела нас в тупик. Я даже не уверен, что мы сможем из него вернуться. Однако я попытаюсь! Только не мешай мне.
***
Мегатрон постарался как можно незаметнее войти в рубку и сесть в командирское кресло. И всё же десептиконы, до этого слушавшие Старскрима, излагающего дальнейший план действий, обернулись и все как один вопросительно посмотрели на него. Формально статус главнокомандующего за ним сохранился, но на деле всеми действиями теперь руководил его заместитель. Из грозного оружия Мегатрон превратился в этакий живой символ фиолетового знака, минувшей эпохи, в безмолвного наблюдателя. Но воины всё ещё часто оглядывались на него. А он не проявлял никаких эмоций. Ничего, они скоро привыкнут к новому положению дел.
Старскрим нахмурился и повысил голос:
– Поверните свои головы обратно и смотрите на меня!
Когда взгляды десептиконов перестали быть направлены на него, Мегатрон позволил себе едва заметно улыбнуться. Он мог бы начать всё сначала, но… Когда понимаешь, что хозяин Вселенной вовсе не ты, единственное, что остаётся – это просто смотреть.

@темы: Драма, Джен, Десептиконы, PG-13, OOC, Трансформеры, осторожно, АУ, фанфик-мой

Комментарии
2011-03-19 в 17:26 

Rina27
У меня в голове порядок. Слева – тараканы, справа – мания величия. // Кочка сидения определяет точку зрения.
*Libelle*
Мне в рассказе очень понравились эти самые трансформеры-нейтралы. То, что они организованны, что у них есть свои принципы, которым они следуют, независимо от мнения других по этому поводу - это тоже хорошо написано.

2011-03-19 в 18:54 

*Libelle* [DELETED user]
Rina27, ради них, собственно, и была заварена вся "каша" :) Я рада, что вам они понравились.

2011-03-19 в 19:06 

Rina27
У меня в голове порядок. Слева – тараканы, справа – мания величия. // Кочка сидения определяет точку зрения.
*Libelle*
Мне просто самой эта тема интересна, про нейтралов. Я не думаю, что каждый разбойник с большой дороги - это типичный представитель нейтралов. А в большинстве фанфиков это так и есть. (

   

Царство Вей

главная